Анатолий Мигов (micoff) wrote,
Анатолий Мигов
micoff

Categories:

Несемейный праздник

В моей семье 9 мая не праздновали. Отец в этот день уходил из дома, и возвращался ночью, пьяный и мрачный. С кем и как он отмечал День Победы, отец не рассказывал. Вообще тема фронтовой жизни отца была в семье запретной. О том, что отец был награжден орденом Отечественной войны я узнал только из этой фотографии, сделанной за пару лет до смерти отца.
7.36 КБ

Единственная история, которую я от него услышал, была про полевой госпиталь. Когда отца туда принесли, хирург сказал, что, мол, этот уже не жилец, выносите наружу. Отец подорвался на мине, и был круто нафарширован осколками. Но второй хирург почему-то решил, что отца еще можно спасти, и предложил пари на литр спирта. Самые крупные и опасные для жизни осколки хирург удалил, а десятка три остались, так отец и носил их всю жизнь, некоторые можно было нащупать пальцем. Один осколок был недалеко от сердца, уже в 60-х годах врачи предложили операцию, мол, в любую минуту может двинуться к сердцу. Но шансов в успехе давали 50 на 50, и отец отказался.

Дело не в том, что мой отец не любил праздников. Праздники он любил. И выпить, и сплясать цыганочку, и рвануть на груди рубаху, так что пуговицы в стороны как брызги... Он не любил войну. И соответственно все, что с ней было связано. В 1941-м ему исполнилось 18,в том же 41-м стал ивалидом. Руки ноги были целы, но раны постоянно ныли, особенно при смене погоды, а как довесок к ранению одна за другой появлялись болезни: от язвы до ревматизма и эпилепсии. Сколько помню, всегда в его тумбочке лежала куча таблеток. В 60-х он решил оформить пенсию по ивалидности. Пенсию ему назначили 24 советских рубля в месяц. Зарплата уборщицы (минимальная ставка) составляла 60 рублей. Порядок в то время был такой: или работай или получай пенсию. Он плюнул на пенсию и работал, до самой смерти, а прожил отец, несмотря на ранение и все болезни, до 70-ти.

Отцу уже было за сорок, когда он ушел с госслужбы и пошел в ученики фотографа в фотоателье. Фотографировать он любил и вот, почему-то решил, сделать это своей профессией. Потом два года работал фотографом на заводе, сутками сидел в своей фотолаборатории, экпериментировал, нарабатывал опыт. Тогда же не было цифровых камер, надо было проявлять пленку и вручную все снимки делать: проявитель-закрепитель. Когда понял, что может, получил патент на частное предпринимательство. Леонид Ильич Брежнев, как сам фронтовик, сделал такое благое дело для инвалидов войны. За патент надо было платить три рубля в год и больше никаких налогов. Отец стал частным фотографом-"воздушником". Приходил в городской сквер, устраивался на лавочке, ставил штатив со своими лучшими снимками и снимал всех желающих. Получалось хорошо и он быстро стал популярным в городе. Случалось я помогал ему принести штатив и камеру, приходим в сквер, а там уже очередь стоит: "дядя, Вася, мы тебя ждем!".

Иногда по пустяковой причине отец мог придти в бешенство. Когда узнал, что мой старший брат, ему тогда было 10 лет, покурил с соседскими пацанами, то схватил его за волосы, прижал голову к колоде, на которой кололи дрова, и с размаху вонзил топор возле головы. Сказал: "Еще раз закуришь, отрублю голову". Брат так и ни разу не закурил, а ему уже 61 год. Я курить начал только в 39. Такое сильное впечатление на нас это произвело.

К курению он очень плохо относился. Сам курил, врачи запрещали, а бросить не мог. А к алкоголю был терпим. Нас - своих сыновей -учил так: с 16 лет можно шампанское и сухое, с 18-ти вино, а водку только с 25-ти лет, когда организм уже полностью сформировался и окреп. Мы нарушали, конечно, но в целом придерживались.

Помню однажды ночью, отец услышал, как кто-то пытается залезть к нам в окно. Он схватил плоскогубцы и помчался на улицу. Я почему-то совсем не боялся, что грабители могут что-то сделать с отцом. Мне было страшно за них: я представил, как отец этими плоскогубцами ломает им пальцы.

Мама рассказывала, как отец забирал ее и меня из роддома. Санитарка протянула ему меня и сказала: "Приходите к нам еще". Отец меня взял, а санитарке ответил: "Иди ты на х*й!". Так он выразил свое мнение, что троих сыновей ему достаточно.

Любимой музыкой отца был полонез Огинского. Говорят, что в этом произведении композитор выразил свою тоску по родине, с которой его изгнали и куда он мечтал вернуться. Куда хотел вернуться мой отец, я не знаю. Надеюсь, он нашел это место, и там, где он сейчас, ему хорошо и спокойно.

Tags: о жизни, праздники, семья
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 21 comments